Доверь близких своих Христу.

18 августа 2018

297229.p

Православие.Ru

Архимандрит Андрей (Конанос)


КТО ТЕБЯ ПОСТАВИЛ СПАСАТЬ МИР? Часть 1
 

Никого не изменишь против его воли. Он может измениться, но ненадолго. Несколько лет назад я ходил на площадь, где собирается молодежь, придерживающаяся анархистских взглядов. И вот им захотелось увидеть, как изгоняют бесов, чтобы убедиться, что они действительно существуют. Я был тогда молод и однажды повел их, пусть посмотрят. Они же говорили: «Если увидим такое – изменимся!»

Ну и увидели! Увидели уйму такого, от чего пришли в ужас и облились холодным потом. И на три месяца стали ангелами: перестали сквернословить, скитаться, бросили свои пороки. Но это продолжалось только три месяца, а потом началось прежнее. А почему? Потому что они испытали воздействие извне и пошли в церковь из страха, а это не может долго продолжаться. Потому что весь смысл в том, чтобы они сделали это добровольно, возлюбив Христа, а не из страха перед диаволом. Бояться нет смысла! Сладость Христа – вот что будет твердо удерживать нас рядом со Христом в Его любви.

Кто сегодня блудный сын? Мы готовы сказать, что блудные сыновья – это другие люди, и их надо исправлять, строго говорить с ними. У нас стойкое ощущение, что мы и есть христиане, мы хорошие и просто обязаны обличать мир, чтобы он исправился. А мне сдается, что блудный сын скорее тот, кто близок к Церкви, хоть иногда и близок не так, как надо бы.

Блудными сыновьями Отца можем оказаться и мы, считающие себя здоровыми, а на самом деле немного лицемерящие. Видишь грех другого и говоришь: «Да ты посмотри, что он творит! Ну почему он такое делает?» – а тайно в душе ревнуешь ему. И если я тебя искренне спрошу: «А ты хотел бы сделать то же самое?» – то ты ответишь: «Да, хотел бы!»

Это правда. Мне не хотелось бы добавлять к этому еще что-нибудь. Но некоторые из тех, кто обвиняет грешных, втайне делают то же самое! То же самое! Дома творят подобные дела, чтобы не сказать: еще худшие. Внешне мы стараемся выглядеть строгими, правильными, но опытный человек понимает, что ты не живешь тем, о чем говоришь.

Скажу вам сейчас что-то, и дай Бог, чтобы мы этого никогда не забывали: Бог – это самая большая любовь, которая только может быть во вселенной. Бог существовал до того, как мы появились. Бог возлюбил и меня, и тебя, и всех: наших ближних, родных, друзей, детей. Он возлюбил их до того, как мы возлюбили их, и возлюбил больше нас. Он делает всё, чтобы спасти мир, и не нуждается в моей помощи, чтобы изменить его.

Если ты сильно любишь своего ребенка, мужа (жену) и хочешь их изменить, то Бог любит их бесконечно больше. И когда поймешь это, ты успокоишься, умудришься и скажешь себе: «Ну что я знаю в сравнении с Богом? Я, что, умнее Его? Если Он оставляет всё так, то буду стараться помогать ближнему внимательнее, не торопясь. На первое место в жизни буду ставить Бога и говорить: “Боже, просвети меня: что мне делать в каждом случае?”».

Самая большая помощь твоему заблудшему ребенку – передать ему спокойствие своей души

Если хочешь, могу сказать тебе, какая помощь от тебя будет самой большой для того, кто пребывает в опасности и кому ты хочешь помочь измениться. Самая большая помощь твоему заблудшему ребенку, мужу (жене) или другу – не давить на него, а передать ему спокойствие своей души. Чтобы он увидел, что на душе у тебя спокойно, что ты всецело доверяешься Богу! Вот самая большая помощь!

У скольких детей в школе, где я преподаю, обстоятельства жизни запутаны. Я стараюсь относиться к ним как можно внимательнее, и чем больше лет проходит, тем больше понимаю, как важно быть чутким. Сначала я был очень строгим и думал, что так будет лучше, но когда был строгим, меня все избегали, а сейчас, когда стараюсь лишний раз не ругать их, а приобрести по-хорошему, они от меня уже не убегают, а идут ко мне.

Скажу вам еще кое-что: человека легко изменить. Только зачем быть такими фальшивыми?

На бдении, которое мы служили в Лимасоле, ко мне подошла одна дама и говорит:

– Я хочу, чтобы моя дочь исправилась!

И я, что пришло в голову, то ей и ответил:

– А ты в молодости какой была?

– Ну, я – это совсем другое дело, сейчас я не такая.

– Нет, ты скажи мне: ты какой была в молодости?

Там были и другие люди, на нее смотрели, и ей стыдно было ответить, но они ее знали и стали говорить:

– Да что уж тут, говори теперь.

– Ну, отче… а надо ли ребенку быть таким же?

– Но ребенок же твой, ты его рожала, вот он у тебя и перенял это! Ты ведь тоже жила по-своему и прошла через всякое. Поэтому и от ребенка нельзя требовать, чтобы он изменился моментально – мало-помалу и он изменится. Вот как ты стала такой хорошей, изменилась, смягчилась, молишься и смиряешься? Так и она мало-помалу изменится.

– А нельзя ли быстрее?

Будем молиться. Выход только в молитве, а не в давлении. Напором ничего не добьешься

– Ну, будем молиться. Выход тут только в молитве, а не в давлении. Напором ничего не добьешься.

Давайте спрошу вас, что легче: постоянно подсматривать в телефоне ребенка сообщения и номера, искать информацию: куда пошел, что делал, действительно ли был там, где сказал, тайком подглядывать за его жизнью, нюхать одежду – или помолиться, взять книгу с каким-нибудь акафистом, почитать ее, растрепать странички от многократного перелистывания, омочить их слезами, закапать свечой, раскрыть свои глаза, помолиться и вознести мольбу к Богу? А что труднее? Что?

Берешь телефон ребенка или человека, которого любишь, чтобы узнать, что он делает, и насильно изменить его, схватить его за грудки и сказать: «У меня есть доказательства!» Ну и чего ты добьешься? Скажешь, чтобы изменил свою жизнь? Так чужую жизнь не меняют! Вопрос в том, чтобы ты сделала то, что делает Христос, – чтобы сказала ему: «Если хочешь, уходи от меня», – а он бы тебе ответил: «Да куда мне идти, любовь моя? Куда мне идти без тебя? Я люблю тебя!»

Мы хотим силой удержать других рядом с собой! А стоит ли такая любовь этого? Надо ли мне, чтобы ты любил меня насильно?

Мне никогда не хотелось, чтобы меня кто-нибудь любил насильно – из-за того, что я ему нужен, даю денег или у него еще какой-нибудь интерес. Это не любовь! А мы нередко этого как раз и ищем – удерживаем другого возле себя насильно.

Самая плохая помощь, которую ты можешь оказать человеку, – показать, что ты в панике, кричишь, мнителен, лукав и всё время думаешь о плохом! Подозрительность всегда производит смятение в душе, отгоняет доверие и охлаждает отношения. В результате начинается бессонница, ты не можешь уснуть, всё ждешь, что что-то случится, душа разрывается, и у тебя начинаются сильный стресс, сердцебиение и давление…

И вот вам пример, чтобы вы поняли, что то, о чем я говорю, не выдумка.

Когда люди посещали старца Порфирия, они думали, что правда на их стороне, и говорили себе: «Мой ребенок (муж, жена и т.д.) нуждается в исправлении, и это надо сказать старцу Порфирию». Шли с лозунгом «мы правы» и думали, что старец согласится с ними, но он всегда говорил:

– Ты слишком напряжен для своего ребенка, у тебя стресс, так ты ему помочь не можешь!

– Дай свою руку на минутку! – сказал он одной матери и взял ее ладонь (он по пульсу понимал, не какое у тебя давление, а что в твоем сердце, как себя чувствует твоя душа). – Вижу в тебе большое смятение, большое смятение!

– Но это же из-за ребенка, отче, я, что, не имею права?

– Имеешь право, но так ты не изменишь ребенка, будет еще хуже. Ты человек, который оказывает давление!

В 1990 году я пошел к старцу Порфирию (он тогда уже был слепым), потому что хотел, чтобы мои родители изменились, стали церковными людьми – они не очень ходили в церковь, и я сказал ему:

– Отче, скажите мне что-нибудь о моем доме!

Я не стал делиться с ним своей проблемой, говорил себе, что если он от Бога, то сам скажет что-нибудь. Он повернулся и без предисловий тут же сказал мне:

– Ты больше не будешь говорить отцу об исповеди! Сначала проснешься сам, Христос войдет в твою душу, сначала сам почувствуешь Христа, пройдет четыре, пять, шесть лет, и потом увидишь чудо. А до этих пор будешь проявлять молчание, послушание и молитву! – Он прикоснулся к моей руке: – Повтори, что я сказал.

Я лишился рассудка и дара речи, меня как будто заблокировали в этот миг:

– Вы сказали, чтобы я проявлял молчание, послушание и… молитву.

– Именно так! И увидишь чудо!

А я в то время постоянно укорял отца:

– Иди исповедуйся! Ну зачем ты пьешь это вино? Столько литров ты выпиваешь каждый день! Почему не ходишь в церковь? Почему ты так говоришь? Почему кричишь? Почему ты смотришь телевизор?

А он мне отвечал:

– Может, ты оставишь нас в покое со своими попами? Живи своей жизнью, мы ведь не вмешиваемся, почему же ты на нас давишь?

Я действительно на него очень давил. Говоря об этом сегодня, делюсь с вами своими терзаниями.

Зашел я после этого в дом и ничего не сказал отцу. Шли дни, и через месяц он мне говорит:

– Как это ты вдруг стал такой? Ты что, закончил проповедь?

– Не понял, что ты имеешь в виду?

– Больше не говоришь, чтобы я ходил на исповедь.

– Ну, ты же сам всё знаешь, ты ведь взрослый человек.

И сказал себе: «Очень хорошо, значит, я его убедил!» Но опять поторопился. Время шло, а он ничего… Я оставил его в покое, но меня так и подмывало говорить, сказать ему что-нибудь. Приближается Рождество Христово – не причастится ли? Нет! Пасха – не исповедуется ли? Нет! Но я говорил себе: «Молчание, послушание, молитва. Ой, отче Порфирие, твои слова просто связали мне руки и заключили уста! Ничего не могу поделать!»

И вот в 1996 году отец исповедался, а я этого даже не понял. Захотел и исповедался. Я подсчитал годы. Старец Порфирий говорил: «Пройдет четыре, пять, шесть лет (на шести он остановился), и увидишь чудо». В 1996 году отец исповедался, исповедуется и теперь и меня называет «отче». А мама еще не может, звонит мне и говорит:

– Алло, Андрей, ну как ты?

– Хорошо.

А отец изменился. Почему же старец Порфирий ничего не сказал о маме, а только об отце? Потому что мама уже ходила на исповедь. Душа его это чувствовала от Бога. Так изменился мой отец.

А ведь в конечном счете так легко не говорить, просто смотреть за собой, сказав: «Кто тебя поставил спасать мир? Ты зачем живешь? Чтобы изменить других? Думаешь, это твое дело – изменить человечество? Старайся успокоиться, обрести мир, увидеть свои слабые места!»

 

САМАЯ ХОРОШАЯ ПРОПОВЕДЬ. Часть 2 



Давайте скажу вам еще кое-что. Иногда бывают такие люди, здесь и повсюду в мире, которые, поскольку не заняты личной любовью и отношениями, весь свой интерес направляют на то, чтобы изменить детей, родных, исправить их, изменить мир. Это говорит об отсутствии, нехватке у нас собственного счастья. Счастливый человек не интересуется другими так трепетно, он живет своей любовью.

Спросил я одну женщину, притеснявшую своего ребенка:

– У тебя есть муж?

– Да.

– Вы любите друг друга?

– А почему вы спрашиваете?

– Ты ощущаешь любовь и единение с мужем? Вы счастливые супруги? Если бы вы были счастливыми супругами, счастливой парой, но только по-настоящему, со всем, что стоит за словом «счастье», ты бы так сильно не тревожилась за ребенка.

Часто наша тревога о других показывает, что где-то в личной жизни, в отношениях со своим спутником мы не счастливы. Поэтому начинаем заниматься другими. Как в монастыре, когда у монаха или монахини нет мира с Богом, своим старцем и молитвой, он не находит покоя и всё его раздражает: время, сырость, сверчки, паломники. А если у тебя есть мир с Богом и человеком, который рядом с тобой, ты не занимаешься другими: «Мы любим друг друга, Бог дал нам жизнь, мы поженились, нарожали детей, и они пойдут своим путем».

Бог не будет с тебя спрашивать, почему ты не притеснял его так сильно, почему не беспокоил других так много. Стань же и ты распахнутым объятием, как Бог. Уважай свободу другого и оставь его в покое.

Что говорит отец старшему сыну, остававшемуся дома? Не блудному, а тому, который был недоволен, когда вернулся брат. Он говорит ему: «Чадо мое, зачем ты так делаешь?» (см.: Лк. 15: 31). Он называет его «чадо мое», то есть «ты чувствуешь, что ты мой ребенок?» Он жил в доме отца, но не ощущал его как отца.

Я думал об этом утром, немного помолился и сказал себе: «Если бы у меня было больше доверия к Богу, если бы я жил молитвой и находил в ней покой, то меня не интересовало бы, даже если бы весь мир погибал». Не из презрения, а из полного доверия Богу. То, что я говорю, – это не презрение.

А ты живешь своей молитвой? Когда молишься, ты по-настоящему доверяешься Богу, так, чтобы с тебя свалилась огромная тяжесть? На святой Литургии мы говорим: «…Сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Иными словами, надо доверить и свою жизнь, и всё Христу! Улавливаешь это?

Мать Гавриила говорила: «Когда я молюсь о ком-нибудь, то мысленно беру его в свою душу, ставлю у ног Христа на Голгофе и так обнимаю его в Христовом свете. И потом, чтобы понять, истинна ли моя молитва, смотрю, чувствую ли покой». Если помолишься о ком-нибудь и затем обретаешь покой, значит, ты действительно положил его к Христовым ногам. А если после молитвы у тебя опять сердцебиение, значит, ты не поверил Христу, а опять воспринял всё лично, через свою логику. Если помолиться как следует, мы обретем покой и ощутим любовь Христа.

В Евангелии говорится: «Симоне Ионин, любиши ли Мя?» – «Любишь ли ты Меня, Петр? Любишь ли Меня?» И когда Христос сказал святому апостолу Петру: «Следуй за Мной!» – тот спросил Его: «Господи, а что будет с Иоанном?» – и Христос ответил: «Ты следуй за Мной! А если Я хочу, чтобы он всегда был жив, то что тебе до этого?» (ср.: Ин. 21: 15, 19–22).

Любишь ли ты Христа так сильно? Предоставь мир Ему и живи своей жизнью, и мир изменится без того, чтобы ты это почувствовал. Обрети покой, тишину. Пусть ребенок увидит, что ты спокойная мать, счастливая супруга, что отец счастлив, пусть он ощутит спокойствие, тишину, доброту, любовь. Это самая хорошая проповедь. Ребенок будет каждый день чувствовать, что у него хорошие родители. И ты изменишь его без особых слов. Когда излучаешь тепло, другой меняется.

В школе у нас есть ребенок, который не знал, как питаются в пост, и иногда ел бутерброды с сыром. Вскоре он узнал, что ребята постятся, и спросил меня:

– Ну почему вы не заругали меня?

– А за что тебя ругать, если ты не знал? Мать дала тебе бутерброд с колбасой и сыром, неужели я должен заставлять тебя поститься, чтобы вы перессорились дома? Разве это правильно?

Иногда из-за этого возникают споры. Ученики часто поднимают руку и спрашивают:

– А что нам делать, когда дома кто-то не постится? Надо ли поститься всем насильно?

Ответ такой:

– А вы попробуйте и посмотрите, что получится! Попробуйте! Если хотите, чтобы все постились и дело дошло до ссоры, чтобы мы были злыми, ругались и говорили: «Ну слава Богу, пришла Святая Четыредесятница, теперь у нас дома начнутся ссоры!», – тогда хорошо, делайте это!

Мне говорят:

– Однако, отче, то, что вы говорите, неправильно!

– Хорошо, а вы сделайте как правильно!

– Но каноны ведь говорят, что надо поститься!

– Хорошо, поститесь, разве я говорил, чтобы вы не постились? Поститесь!

Вопрос в том, как говорит старец Паисий, чтобы не превратить каноны в орудия против других, канон – это линейка, по которой исправляется твоя жизнь: «Я хочу исправить ее этим способом». Это не получается насильно, но свободно.

Как-то я вел передачу о рае Божием, в которой сказал, что нам не надо думать об аде и бояться. Как говорит старец Порфирий, Христос не хочет, чтобы мы вместо Него думали об аде, Он хочет, чтобы мы любили Его как своего Друга. Вы слушали эту кассету, где старец Порфирий говорит, что Христос – это всё? Он говорит как бы от имени Христа: «Я не хочу, чтобы вы думали обо Мне, будто Я держу руку в аду. Я хочу, чтобы вы Меня любили, чувствовали Меня как своего Друга, Брата и так пришли ко Мне».

Одна дама услышала это по радио и прислала мне сообщение по электронной почте: «Отче, вы говорите односторонне! Бог – это справедливость, а не только любовь! Бог говорил об аде, и во всех этих местах Нового Завета написано об аде!» Она нашла 15 таких мест. Я сказал себе: «Какая же это радость отследить места, в которых говорится об аде, и показать мне всё!»

Я не ответил ей по электронной почте, но однажды при встрече сказал ей:

– Думаешь, я не знаю, что ад существует и в Священном Писании написано о нем? Я тоже знаю это. Но только давай спрошу тебя кое о чем. Представь себе, что ты живешь во времена Господа и находишься рядом с Ним, идешь со Христом. Можешь себе представить, чтобы Христос отправил твой дух в ад? Разве Он за этим пришел, чтобы запугать нас адом? Можешь себе представить, чтобы Христос хотел, чтобы ты Его боялась и не могла к Нему близко подойти?

Это первый шаг: «Я боюсь попасть в ад, поэтому подойду поближе ко Христу». Как один ребенок в школе, который сначала боялся меня из-за оценок: хотел получать хорошие оценки и поэтому оказывал мне всяческие любезности, – а потом узнал меня получше и даже исповедался. Он сказал:

– Я не верю, чтобы это (любовь ко Христу) было важно для оценок.

– Нет, дитя мое.

– То, что я скажу тебе, нехорошо, но я считаю, что одно дело – это оценка и преподаватель, а другое – духовник.

– Разумеется. – И я повысил ему оценку: – Твои грехи заслуживали более низкой оценки, но мы ведь не ставим оценок за грехи.

Потом прошло какое-то время, и он говорит мне:

– Сначала я, отче, любил вас потому, что думал об оценках, а сейчас, даже когда закончу школу, хотелось бы видеть вас и после школы, потому что я люблю вас как человека!

Вот это замечательно. А вы бы предпочли, чтобы мы любили Бога из-за оценок? И всё время думаете: «Как бы не попасть в ад, как бы Он не покарал меня, не наказал!» Да делай ты, что хочешь! Что ты хочешь сделать? Что?

Когда мы были студентами, Лавреотикийский митрополит Николай (Хаджиниколау) рассказал на лекции, как он однажды пошел к своему духовнику и сказал:

– Отче, я больше не могу! Я взорвусь в Церкви!

– А чего ты хочешь, дитя мое?

– Я не выношу всего этого давления в Церкви!

– И чего же ты хочешь?

– Я хочу в конце концов согрешить!

И духовник ответил ему совершенно спокойно:

– Ну согреши.

И когда он это сказал, тот тут же успокоился и желание грешить пропало. Он говорил нам:

– Он был такой спокойный. Я боялся, что он скажет: «Не вздумай чего-нибудь натворить! Как это так – согрешить?» – а он вместо этого: «Сделай это, дитя мое, что ты там хочешь сделать?»

Кто-нибудь скажет: «Если сказать такое ребенку, он ведь совершит грехи». А я думаю, не совершит. Вот спрошу тебя кое о чем: есть ли способ не делать грехов? Назови мне самый хороший способ. Дай Бог, найти его!

Есть случаи, когда можно и поругать ребенка. Однажды ты сказал мне:

– У тебя нет детей, поэтому ты так и говоришь. А если бы был ребенок и он сказал тебе, что хочет выйти вечером, а ты ему ответил: пускай идет куда хочет и возвращается когда хочет, посмотрел бы ты тогда, что будет! Если бы у тебя был ребенок, ты бы ему так сказал?

Да, ты прав. Я тоже заругаюсь, воспротивлюсь, начну говорить резко, как бы это сказать – ударю его несколькими словами, чтобы исправить, но всё же нужен подход. И шлепок дашь, но только будь осторожней: рука, дающая шлепок, должна хоть немного пахнуть ладаном. Сначала помолись, прежде чем дать затрещину, схвати четки, помолись час. Проведи час с четками! Сделай это и увидишь!

Но как же тебе трудно молиться! (На Святой Горе Афон один человек говорил мне: «Помолюсь чуть позже, когда пойду в келью». Говорил это с утра до вечера. И не делал. Разговор за разговором. А молитва? Никак? «Как хорошо молиться», – говорил он мне, но не молился.) Помолись час, и если молитва не даст результата, стукни его, и тогда посмотрим. Но только мы не молимся, нам ведь легче ссориться, ругаться, грызть друг друга.

И давайте перестанем вешать на людей ярлыки: кто хороший, кто плохой, кто нуждается в исправлении, а кто нет.

Архимандрит Андрей (Конанос)
Перевела с болгарского Станка Косова

Книги протоиерея Александра Шаргунова в интернет-магазине "Сретение"

Православен Свят

Православие.Ru




Поделиться в соцсетях:


Последние статьи:

Thumb 303890.p
«ПАПА, КУПИ МНЕ БУЛОЧКУ…» Новые истории о чудесах преподобного Гавриила (Ургебадзе)

Дочка не могла разговаривать, произносила только звук «у» – так она старалась сказать нам, чего она хочет и что ее беспокоит. Обошли всех врачей города, но результата не было. И вот мы направились на могилу старца Гавриила…

Thumb 300048.p
Лестница вниз

Это война, пробравшаяся внутрь человека, как червяк в яблоко. Это планомерные и управляемые процессы разрушения человека и его деградации.

Протоиерей Андрей Ткачев

Thumb 301058.p
Константинополь, Константинополь… Зачем же ты так поступил?

Ты, Константинополь, знаешь, что такое скорбь разделения. Зачем же эту боль причиняешь другим? Зачем пытаешься отсечь от Церкви-матери дорогих ее сердцу чад?

Священник Валерий Духанин

Thumb 300372.p
Обман себя страшнее проказы: история наших дней

Лицо больной было изъедено язвами, уже ничто не помогало – и она, долгое время ходившая к пятидесятникам, решила пойти в православный храм.

Священник Валерий Духанин



Смотрите также:



На главную страницу   Другие православные статьи