Про смерть. Ракурсы

21 сентября 2018

300903.p

Православие.Ru

Протоиерей Андрей Ткачев

Дело было в Почаевской Лавре в годы обострения религиозных конфликтов на Западной Украине. Собралось в удел Богородицы большое количество защитников веры в достоинстве не меньше протоиерейского. Умные глаза, окладистые бороды, серьезные речи. Обсуждали, советовались, охали, пожимали плечами, вносили предложения. Тема одна: что делать?

Усилить молитву. Договариваться с властями. Искать компромиссы на местах. Перетерпеть, авось пройдет. Твердо стоять за веру.

У всех одни проблемы. Как сохранить людей? Как отстоять приходы? Где искать помощи? Вопросов больше, чем ответов, и у каждого свое смутное понимание ситуации, но так, чтоб для всех один приемлемый ответ, – нет того. Не прозвучало.

В разгар невеселых рассуждений вошел в помещение к собравшимся схимник, отец Димитрий. Он только что отболел. Его знобило, и одет он был в овчинный крестьянский тулуп поверх подрясника. Точь-в-точь как селянин с Буковины.

Что-то он послушал из произносимых речей, а потом попросил слово.

Говорил коротко и просто, на той смеси русского, украинского и церковнославянского языков с легким румынским акцентом, слыша которую, филолог млеет, а «профессиональный» украинец бесится.

– Отцы, – говорит, – я с малой дытыны – монах. И так бiдно жив, шо страшно вспомнить. Я колы хлiб кусав, то в мене кров по дёснам текла. Такый черствый був. А мороженого я в житти нiколы не йив. И дiвчину не то шо не цiлував, а и за руку не брав нiколы. Шо я знав в життi? Кислу капусту и сiмнадцяту кафизму. Молився Богу щодня, спiвав, постився. А ото заболiв недавно. И сильно. Чую: смерть iде. И знаете, отцi святые, я злякався.

Тут его голос оборвался и на глаза навернулись две крупные слезы.

– Ну шо менi в життi шукать? – продолжил схимник через малую паузу. – Я с малых лiт до смерти готовився. А ось прийшла, и я, бачите, злякався.

Он опять замолчал, будто аккуратно взятый за горло невидимой рукой. И больше уже не говорил ничего. Пожелал всем Божией помощи и пошел в келью.

Мы, собор защитников Православия, остались. Кое-кто тоже вытер слезу. Было как-то странно продолжать дальше разговор о спасении Церкви от очередной исторической беды. Даже не странно, а стыдно. Потому что и по средней нашей упитанности, и по красоте наградных крестов, и по другим второстепенным признакам видно было, что общая наша беда вошла далеко не в завершающую фазу.

Зато вдруг почувствовалось, что смерть у всех за спиной, а никому особо, кроме схимника, почему-то не страшно. Видно потому, что и мороженое мы в детстве ели, и будущих жен в свое время за руку держали. Да и вообще… Видно, есть такой закон: кто лучше, тому и страшно, а кто помельче, тот большие вопросы пытается решить.

Тогдашняя дискуссия вскоре стихла. Решили стоять за веру, кто насколько силен. Потом была трапеза, и все разъехались. И Церковь живет до сих пор, хотя и страдает. И Лавра Богородицы Почаевской стоит как крепость среди врагов. А схимник умер уже. Мир его душе и праху.

Всем ли тот день запомнился, Бог знает. Мне запомнился. Вот, решил записать.

***

Отпевали, помню, на сельском кладбище под Киевом какого-то раба Божия. Имени уже не назову. Как водится, соседи многие пришли попрощаться. В основном женщины. Кладбище среди леса. Деревья вокруг шумят. Зелено. Тихо. Мирно.

Предали тело земле. Пропели вечную память. Потихоньку расходится народ. А почти у каждого из сельчан кто-то свой рядом в земле лежит. И люди по дороге на выход к своим могилкам подходят. Кто помолится, кто поправит цветы или мусор уберет. Слышу, одна пожилая женщина у могильного креста с мужем разговаривает. Смотрит на фотографию, гладит крест и разговаривает:

– Работы много. С внуками сижу, дочке помогаю. Здоровье, сам знаешь, так себе. Тебе там тихо, а у меня забот куча.

Помолчала секунд пять-семь.

– Но ты меня пока к себе не зови. Сам полежи. У меня еще здесь работы много. Кто кроме меня дочке поможет? Слышишь? Не зови меня пока. Я к тебе еще на днях зайду, проведаю.

Погладила крест и двинулась к выходу.

***

Есть молоток, и есть гвозди. Чего здесь удивительного? Молоток – одно из самых древних орудий человека. Но если почему-то получится умом и слухом очутиться на Голгофе, то звук молотка, бьющего по шляпке гвоздя, прозвучит с иной смысловой нагрузкой. Эти звуки ударов железа о железо слышала Богородица. И разрывалась сердцем. Плоть Сына была терзаема железом, а утробу Матери проходило насквозь иное оружие.

Вот почему молитвы о человеке, приблизившемся к смертным вратам, посвящены часто Богородице. И когда хоронят близкого, Она – лучшая Помощница. Когда забивают гроб и от звука ударов молотка по шляпке гвоздя теряют сознание близкие усопшего, тогда Богородица может помочь как никто.

Если прожить так, чтобы не страшно было к Богу идти, тогда мир и бесстрашие передадутся и тем, кто стоит у могилы

Сколько раз в качестве священника я видел людей, падающих в обморок при виде гроба, опускаемого в разрытую глубину могилы! Сколько раз я видел людей, теряющих сознание при звуках молотка, прибивающего крышку! О чем я думал тогда?

Помню отчетливо. Я думал, что единственный способ избежать этого неминуемого ужаса – это прожить жизнь так, чтобы не страшно было к Богу идти. Тогда мир и бесстрашие передадутся всем, кто стоит у могилы.

Понял я это давно. Но понять и сделать – с разных полей ягоды.

***

Память смертная, она ведь… творческая

«Напишите, пожалуйста, свой собственный некролог. Заранее. Чтобы его можно было в местной малотиражке напечатать. Мол, безвременно ушел от нас хороший семьянин и так далее… Строчек пять-шесть. Скажите о себе самом со стороны, будто бы после смерти». Такое письменное задание я бы дал желающим из числа взрослых. Детям в школе такие задания писать еще рано. Однажды в истории ошибочный некролог о живом еще человеке произвел большие перемены в жизни.

В 1888 году шведские газеты ошибочно напечатали некролог о смерти Альфреда Нобеля. На самом деле умер его брат Эмиль. Нобель прочел о своей смерти много нелестных слов. Газетчики сообщали, что умер «динамитный король», «торговец смертью», «миллионер на крови» и так далее. Нобель с ужасом узнал, что думает о нем общество. Мысль о том, что он останется в памяти человечества как «продавец смерти» и никак более, потрясла его. Так родилось завещание Нобеля и одноименная премия. 31 миллион шведских крон изобретатель динамита завещал химикам, физикам, медикам, писателям и борцам за мир. Тем, кто преуспел в сокращении численности армий, борьбе с рабством разных видов и поддержании мира между народами.

В корнях этого явления – Нобелевской премии – анекдот, ошибочный некролог. Вот я и думаю, а не написать ли нам всем, как-то при случае, резюме собственной прожитой жизни. Наверняка хоть кого-то в дрожь бросит, и родятся на свет благие жизненные перемены. Память смертная, она ведь такая… Творческая.

Протоиерей Андрей Ткачев

Книги протоиерея Андрея Ткачева в интернет-магазине "Сретение"

Православие.Ru




Поделиться в соцсетях:


Последние статьи:

Thumb 300048.p
Лестница вниз

Это война, пробравшаяся внутрь человека, как червяк в яблоко. Это планомерные и управляемые процессы разрушения человека и его деградации.

Протоиерей Андрей Ткачев

Thumb 301058.p
Константинополь, Константинополь… Зачем же ты так поступил?

Ты, Константинополь, знаешь, что такое скорбь разделения. Зачем же эту боль причиняешь другим? Зачем пытаешься отсечь от Церкви-матери дорогих ее сердцу чад?

Священник Валерий Духанин

Thumb 300372.p
Обман себя страшнее проказы: история наших дней

Лицо больной было изъедено язвами, уже ничто не помогало – и она, долгое время ходившая к пятидесятникам, решила пойти в православный храм.

Священник Валерий Духанин

Thumb 298012.p
Пустые мысли изнуряют душу

Тревожность, страхи. И заранее, когда еще ничего плохого не произошло, мы в мыслях раздуваем это гипотетическое «плохое» до огромной величины и настраиваемся на худший исход.

Архимандрит Андрей (Конанос)



Смотрите также:



На главную страницу   Другие православные статьи